Неординарные преступники и преступления. Книга 5 - Алексей Ракитин

при набивке фарша в кишках оставались пустоты, при ненадлежащей промывке в полостях оставались очаги гниения и тому подобное. В общем, подобный способ, придуманный ещё во времена Древнего мира, плохо подходил для крупного промышленного производства.

Адольф Лютгерт от этой технологии отказался, причём не совсем понятно, что же именно он придумал взамен, поскольку своё «know how» он не патентовал, опасаясь кражи патента. Или, выражаясь мягче, несанкционированного заимствования. Но фактом является то, что Лютгерт радикально изменил принятую до него технологию подготовки оболочки, в результате чего не только избавился от значительных трудозатрат, но и значительно ускорил процесс получения готового изделия.

Таким образом, Адольф не только «выбросил» на рынок очень качественный для своего времени продукт, но — и это оказалось даже важнее! — он мог предлагать этого продукта много и по весьма конкурентным ценам. Разработанные им технологии оказались легко масштабируемы, то есть Лютгерт мог без особого напряжения производить как 2 тонны продукции в день, так и 20 тонн — главное, чтобы поставщики привезли нужное количество скота для забоя, а покупатели забрали произведённую продукцию.

Не будет ошибкой назвать Адольфа Лютгерта перфекционистом — он стремился сделать всё, за что брался, наилучшим образом. Причём спуску не давал ни себе, ни своим подчинённым. Неукоснительное соблюдение того стандарта качества, который он сам же и выработал, со временем принесло Лютгерту и его производству славу лучшего производителя колбас и сосисок в Чикаго. Произошло это, разумеется, на сразу, но к 1890 году небольшой колбасный цех превратился в полноценную фабрику, работавшую 24 часа в сутки без выходных и контролировавшую заметную часть мясного рынка Чикаго. Именно тогда упоминавшаяся выше Фрида Миллер и пришла работать бухгалтером в заводоуправление. В ту пору для бизнеса Лютгерта было характерно экстенсивное расширение и энергичная борьба за рынок. Дабы вытеснить конкурентов, Адольф активно привлекал к работе розничных торговцев и нещадно демпинговал. В денежном выражении производство и сбыт колбасной продукции в десятки раз превысило доход от производства и выделки кож, однако Адольф Лютгерт от этого бизнеса не отказался и всячески его поддерживал.

За последующие 5 лет Лютгерт кратно нарастил собственное присутствие на высоко конкурентном чикагском рынке колбасных изделий. Именно тогда — в первой половине 1890-х годов — он и получил вполне заслуженно, кстати, прозвище «колбасного короля» Чикаго. Зарегистрированная Лютгертом в 1896 году компания «AL Luetgert Sausage & Packing Co.» контролировала более 3/4 чикагского рынка колбас и сосисок; из города торговая экспансия пошла в глубинные районы штата Иллинойс и даже за его пределы.

Планы владельца бизнеса, связанные с расширением географии сбыта продукции, побудили Адольфа приобрести комплекс зданий на пересечении улицы Диверси и Эрмитаж-авеню. Сложно сказать, насколько эта инвестиция оказалась хорошо продумана — Адольф вложил значительную сумму в ремонт зданий и установку оборудования. Кроме того, обустройство особняка и парка вокруг него также привело к серьёзным издержкам. Фабрика, проработавшая около 8 месяцев, была остановлена в ночь на 1 января 1897 года якобы для проведения ремонта. Что послужило причиной остановки было не совсем понятно, владелец компании отказывался давать объяснения на сей счёт даже ближайшим партнёрам. Фактически последние месяцы Лютгерт только тратил накопленную в предыдущие годы денежную «подушку» и после его ареста выяснилось, что даже резиденция заложена в банке. То, что владелец компании оказался в тюрьме ставило под большой вопрос возможность реанимации производства.

В день ареста Адольфа Лютгерта детективы ещё раз побеседовали с Фредерикой Миллер, той самой племянницей пропавшей женщины, чья неумеренная болтливость привела к разглашению тайны проводимого расследования. Фриде объяснили, что её рассказы о плохих отношениях супругов Лютгерт очень ценны, и потому она будет вызвана для дачи показаний перед Большим жюри. Кроме того, ей предстоит появиться в суде, дабы свидетельствовать в интересах обвинения.

Услышанное повергло Фриду в состояние близкое к обморочному. В какой-то момент ей стало дурно, и разговор пришлось прервать, дабы женщина могла выпить воды и немного прийти в себя. Фрида не хотела появляться на публике с рассказами о жизни любимой тётушки, она боялась неизбежного перекрёстного допроса и была готова бежать из Чикаго, лишь бы только уклониться от неприятной обязанности. В то время Фриде уже исполнилось 27 лет, ей нужно было выходить замуж, она находилась в поисках мужа, и появление в суде в качестве важного свидетеля обвинения могло поставить жирную кляксу на её репутации добропорядочной невесты. Видимо, лишь в тот день она стала понимать, что в весёлую игру под названием «расскажу миру всю подноготную» можно играть вдвоём. Одно дело рассказывать журналистам всякого рода семейные тайны [причём чужой семьи!], и совсем другое — выйти на свидетельское место и повторить всё то же самое после присяги и под угрозой наказания за лжесвидетельство.

Хотя Фредерика Миллер просила полицейских не включать её в список важных свидетелей и не вызывать для дачи показаний, те остались глухи к этим мольбам. Ей официально запретили покидать Чикаго и обязали явиться по повестке на заседание Большого жюри.

После ареста полиция продолжала сбор всевозможных свидетельств, которые могли бы подкрепить линию обвинения. Прежде всего интерес вызвала личность той самой Кристины Фелдт, с которой Адольф Лютгерт встретился накануне ареста и отдал нож.

Кристина Фелдт. Эта женщина была назначена окружным прокурором на роль любовницы или, как вариант, возможной любовницы Адольфа Лютгерта. Именно ради отношений с нею «колбасный магнат» по мнению обвинения решился на убийство законной жены.

Эта женщина отлично подходила на роль злокозненной искусительницы, побудившей Адольфа Лютгерта расправиться с законной женой. Фелдт являлась вдовой, унаследовавшей от умершего 4 года назад мужа огромное состояние, и именно её материальный достаток мог питать интерес Адольфа Лютгерта. По крайней мере так считала окружная прокуратура. Адольф был знаком с Кристиной несколько лет, однако именно в последние полгода их отношения стали очень короткими, как было принято говорить в те годы.

Они стали настолько близки, что после исчезновения своей жены Адольф оформил на Фелдт доверенность на распоряжение собственным банковским счётом! По результатам официальных запросов, направленных окружным прокурором в коммерческие банки, в которых Лютгерт держал деньги, выяснилось, что в период с 1 по 16 мая Кристина сняла c одного из банковских счетов Лютгерта в несколько приёмов в общей сложности 4 тыс.$.

Женщина, разумеется, была допрошена и в ходе допроса отвергла любые подозрения, связанные с возможной интимной связью с Адольфом Лютгертом. Она признала факты неоднократного снятия денег со счёта «колбасного короля», но довольно убедительно объяснила цель этих операций. По её словам, Адольф верил в её честность и бескорыстие и потому попросил опекать детей в случае его ареста. Опасаясь ареста банковских счетов в случае взятия под стражу, он предложил Кристине снять